На аукционе Sotheby's за рекордную сумму в 29,7 миллиона фунтов была продана картина Уильяма Тернера "Современный Рим – Кампо Ваччино", созданная в 1839 году. Торги прошли вечером 7 июля в Лондоне. Организаторы планировали продать плотно за 12-18 миллионов.

Имя покупателя не сообщается.

Помимо Тернера, во время торгов "Старые мастера и британская живопись" были проданы картины Питера Брейгеля Младшего "Кермесса и танцы вокруг майского шеста" и "Свадебный пир" и портерт старика, написанный Яном Лвенсом. Всего на торги были выставлены 57 полотен, 39 из них в результате нашли покупателей.

Ранее самой дорогой из проданных на аукционах картин Тернера считался "Вид на Джудекку и церкви Мадонна делла Салюта и Сан-Джиорджио" – в 2006 году он был продан за 35,8 миллиона долларов.

Чуть раньше подобные торги – "Старые Мастера и искусство XIX века" – провел дом Christie's. Во время них за 9 миллионов была продана принадлежавшая родственникам принцессы Дианы картина Рубенса "Полководец, снаряжающийся в битву".

Выставка "Под крышей Парижа" французского режиссера и сценариста Инера Салема открылась в Галерее искусств Зураба Церетели на Пречистенке во вторник, передает корреспондент РИА Новости.

Автор приехал в Москву с актрисой Милен Демонжо, которая снялась в его одноименном фильме, не так давно показанном в Москве на Неделе французского кино. Российским зрителям, впрочем, Демонжо больше известна как подруга героя Жана Марэ из "Фантомаса". Она поделилась последними новостями их творческого тандема: скоро будет готов фильм "Если ты умрешь, я тебя убью", который планируется представить на следующем Московском кинофестивале.

Пока же можно посмотреть на живописные и графические работы Салема, которые он создавал в течение последних 20 лет. Причем последняя, по словам куратора проекта Марии Гадас, была завершена буквально на днях.

"Салем начал заниматься живописью раньше, чем кинематографом, и во многом это помогло ему сформироваться: живопись помогает выстраивать кадр", - сказала куратор РИА Новости.

По ее мнению, особенно показателен с этой точки зрения фильм "Водка-лимон", за который режиссер был удостоен приза на Венецианском кинофестивале.

"Всем рекомендую посмотреть этот фильм с точки зрения построения кадра - он очень минималистичный, в нем нет ничего лишнего, и это очень красиво", - отметила Гадас.

Куратор считает, что живопись Салема, наполненная чувственными образами, имеет мало общего с его жизнью, скорее отсылая к миру фантазий и особенному мировосприятию.

И действительно, поддавшись обаянию картин с изображением влюбленных, которые преобладали в экспозиции, одна из посетительниц выставки углядела пару и на картине под нейтральным названием "Летний пейзаж".

"Сначала смотришь на нее, там просто пейзаж, отходишь подальше - видишь женщину, а если еще дальше, то уже женщину с мужчиной", - поделилась она своими наблюдениями с присутствовавшими, которые поспешили изучить работу в разрезе полученных сведений. Впрочем, как экспериментаторы ни вглядывались, ни дама, ни, тем более, пара среди заливных лугов и кучерявых облаков им так и не явились.

Разочарованные, они увлеклись другим аттракционом под названием "угадай картину, которая принадлежит актрисе Демонжо".

Несмотря на ее протесты и желание сохранить интригу, осведомленные посетители охотно указывали менее просвещенными на это произведение. Выяснилось, что это несколько выбивающаяся из романтической направленности работ Салема картина "Встреча", на которой изображены мусульманка и христианка.

В среду в специальном зале будет показан фильм "Под крышами Парижа", который получил главный приз II кинофестиваля имени Андрея Тарковского "Зеркало" и приз за лучшую мужскую роль на кинофестивале в Локарно.

Салем - не первый кинематографист, занимающийся изобразительным искусством.

Среди его коллег по цеху, известных и как художники - сценарист Тонино Гуэрра и режиссер Сергей Параджанов.

Для широкой публики выставка открывается в среду, она продлится по 11 июля.

В Большом театре реставраторы приступили к  восстановлению живописи плафона зрительного зала. Об этом проинформировал официальный представитель генподрядчика,  директор департамента по связям с общественностью Инвестиционной группы «Сумма Капитал» Михаил Сидоров.

Плафону зрительного зала планируется вернуть  первоначальный вид. Все восстановительные работы будут проходить под надзором специальной реставрационной комиссии. Для достижения полного соответствия с изначальным «авторским» цветом будут проводиться так называемые пробные «выкраски». После их утверждения художники смогут приступить к окрашиванию всего холста.  Восстановленная живопись плафона будет покрыта несколькими слоями специального защитного лака. Для придания холсту влагостойкости на покрытую лаком поверхность будет нанесен финальный слой лака с добавление воска. Работы по восстановлению живописи плафона будут завершены к концу 2010 года.

Стоит отметить, еще в 1856 году архитектор Альберт Кавос, руководивший восстановлением сгоревшего здания Большого театра, пригласил для росписи плафона зрительного зала академика Алексея Титова, который создал композицию " Аполлон и музы «. Художник разместил в десяти секторах плафона изображения Аполлона, играющего на золотой кифаре, и девять муз.  Вместо музы священных гимнов — Полигимнии,  Титов изобразил музу живописи с палитрой и кистью в руках.

После устройства в театре вентиляции, а затем системы кондиционирования плафон находился в зоне резкого перепада температуры и влажности. В связи с этим в разные годы возникала необходимость в реставрации живописи. В 40-е годы ХХ века восстановлением «Аполлона и Муз» занимался известный художник и искусствовед Игорь Грабарь, разработавший в СССР основы научной реставрации и консервации памятников искусств. Вместе с тем основные причины деформации холста не устранялись, и живопись длительное время подвергалась постоянной деформации.

12 мая в рейс вышел фирменный поезд метро “Акварель” с новой экспозицией. Отвлекать пассажиров от мирской суеты отныне станет выставка рисунков из собрания Пушкинского музея. Вчера корреспонденты “МК” наблюдали, как специалисты оформляют именные вагоны.

“Акварель” бегает по Арбатско-Покровской линии почти три года. От других составов он отличается не только внутренним содержанием, но и наружным оформлением: все пять вагонов оклеены цветной пленкой с изображениями цветов и фруктов, половина окон отсутствует (на их месте висят постеры с картинами). У поезда есть свое персональное расписание, так что при желании попасть в него совсем несложно. В пресс-службе метро нам рассказали, что существует целая армия поклонников, которые по возможности стараются ездить на работу именно в нем. И именно поклонники в свое время убедили руководство метрополитена выпускать “Акварель” в любое время, в том числе в часы пик, причем по длине всей линии (первоначально задумывалось, что поезд-галерея будет курсировать только днем по укороченному маршруту). “Однажды расписание поменялось, а обновить на нашем сайте мы его не успели. Так почитатели “Акварели” оборвали телефон, жалуясь на “безобразие”, — вспоминает сотрудница пресс-службы метрополитена Марина Бондаренко.

Между тем даже не все поклонники подземной живописи знают, что каждый из пяти вагонов “Акварели” имеет свой цвет, в который окрашены пол, панели и сиденья. Синий, серый, оливковый, красно-вишневый и коричневый — такова гамма уникального состава. Она всегда одинакова, независимо от экспозиции.  


Оформление состава занимает 10 часов — по два на каждый вагон. Рабочие протирают стекла, аккуратно прилаживают работы, плотно закрывают рамы.

— Стекла — антибликовые, чтобы подсветка не мешала смотреть на картины. Рамы сделаны из нержавеющей стали, система освещения и крепления — антивандальная, — говорит гендиректор монтажной организации Дмитрий Ермаков.  


Впрочем, на произведения искусства пассажиры не покушались ни разу. Попадая в вагон-галерею, люди с удовольствием читают информацию на табличках и любуются изображениями.  
— Только не пишите, что мы вешаем картины или копии. На самом деле это постеры с рисунков, сделанные с использованием высоких технологий, — просит нас заместитель завотделом гравюр и рисунков ГМИИ имени Пушкина Татьяна Тютвинова.  


Высокие технологии — это цифровая съемка произведений, а затем их увеличение в точном соответствии с масштабами. Почему размеры постеров в несколько раз больше оригиналов? По признанию Тютвиновой, это такой специальный ход, чтобы привлечь внимание пассажиров. “Конечно, акварель — камерное искусство, для неспешного созерцания, — говорит Тютвинова. — И интерес наших граждан к акварели и графике очень мал. А за несколько минут поездки в метро люди хотя бы ознакомятся с творениями мастеров”.  


Экспозиция получилась интернациональной. Русскую школу представляют Карл Брюллов, Петр Соколов и Николай Черкасов, зарубежную — художники из Италии, Швейцарии, Германии, Великобритании, Австрии.  


Кстати, музейные сотрудники неохотно дают добро на использование рисунков. Боятся, что шедеврам нанесут вред. “Сейчас мы специально использовали рисунки, которые “отдохнули” в запасниках, многие не знакомы зрителям. Подбирали их так, чтобы они сочетались и друг с другом, и с интерьером вагона”, — заключает Тютвинова.  


Следующее обновление “Акварели”, по планам, произойдет через год. Какой будет очередная экспозиция, руководство метро пока не решило.

Чем мы отличаемся от китайцев? Существует ли в современном искусстве иерархия? Что общего у актуального искусства с православием? Как повторить успех «Синих носов»? Зачем надо вливаться в европейский мейнстрим?

Острецов рисует провокативные комиксы, размером почти, что с фреску. Обезличенных голых шлюх, штампованных суперменов. Окрест их голов выводит похабные граффити – в духе сентенций пубертантных оболтусов. Отливает из «сексшоповского» латекса личины каких-то инопланетных чертей. Для акций, инсталляций и прочих галерейных игр.

Радикальный художник Острецов предпочитает подписывать работы подростковым именем Гоша. А вот дочку нянчит, похоже, Георгий – мужичок сорока с чем-то лет, с бородой и седеющей шевелюрой.

Раздвоение личности? Почему бы и нет. Разделение жизненных сфер: частное не во всем совпадает с публичным.

По диплому Острецов – театральный художник, окончил училище при Большом театре. Выставляться начал в середине восьмидесятых годов, работал в тандеме с тезкой, Георгием Летическим.

Один из зачинателей художественного направления «соц-арт». Девяностые провел за границей: был дизайнером у кутюрье Жан-Шарля де Кастельбажака, создавал реквизит – маски из латекса - для бессоновского «Такси».

На рубеже веков возвратился в Москву. И - в круг «актуальных» российских художников. Делал иллюстрации для глянцевых журналов. Параллельно - эпатажные перформансы (в стенах государственных музеев престижных частных галерей). Работает в различных техниках.

На выставках современного искусства - в России и в Европе – показывал инсталляции, станковую живопись, скульптуру из латекса, видео, фото.

- У меня сложилось впечатление, что в современном искусстве нет иерархии. Существуют ли в данный момент вертикаль ценностей и ранжир имен? Или - система автономных векторов, совокупность горизонталей? У каждой галереи - свой штат художников, куратор озабочен раскруткой собственных подопечных. Тут не до гамбургского счета ...
- Своя иерархия была у концептуалистов. Что-то вроде интеллектуальной игры, правила которой задавал Андрей Монастырский.

Илья Кабаков - генералиссимус, а кто-то - только ефрейтор. До начала 90-х в актуальном искусстве прослеживалась определенная преемственность, опыт передавался от одного художника к другому.

А потом пришел рынок. Сместились критерии: интеллектуальную иерархию потеснила коммерческая. Важно, в каких коллекциях находятся работы художника, какова репутация этих коллекций.

Место в ранжире зависит от банального коммерческого успеха. Не от количества выставок, а от стоимости работ. Государство сейчас не поддерживает художников.

Те же концептуалисты имели возможность обеспечить себя, зарабатывая книжными иллюстрациями.

Советская власть оставляла такие лазейки: альтернативность настроя не помешала многим из них обзавестись хорошими мастерскими.

Нынешняя социальная ситуация диктует другие правила поведения. Статус художника определяет цена на его работы. Звучность имени - выручка на аукционах.

- Но это же ловушка: для того чтобы продавать, нужно делать то, что покупается.
- Ситуация выживания - в духе Дикого Запада. Художнику приходится думать, как сохранить свое лицо и при этом удержаться на рынке.

Можно быть очень талантливым, но так и не реализовать свои замыслы. Если их отторгает коммерческий контекст. Я вот работаю с галереей Марата и Юлии Гельман. Но Марат отказался профинансировать мою инсталляцию для выставки соц-арта в Третьяковской галерее, которую собирал Андрей Ерофеев.

Формулировка была такой: "У Острецова нет перспектив на продажу". Однозначного рецепта успеха не существует. Если работы хорошо продаются, возникает опасность самоповтора, соблазн тиражирования идей.

Есть и другой путь - игра на опережение конъюнктуры. В основе феномена таких творческих групп, как тандем Дубосарский и Виноградов или "Синих носов" - грамотная аналитика.

Изучают ситуацию и выдают арт-продукт: достаточно деперсонализированный, но приспособленный к ожиданиям рынка.

"Искусство маркетинга" - одна из стратегий существования художника. И принимают ее отнюдь не бездарные люди. При всей простоте использованных приемов, мало у кого получается повторить успех тех же самых "Синих носов".

- Авангардная музыка оперировала "фактурами", красивая мелодия была абсолютным табу...
- Нечто подобное было и в современном искусстве. Художники "новой волны" 1980-х, к которым принадлежу и я, считали, что писать на холсте масляными красками просто неприлично.

Обращение к нетрадиционным техникам помогало раскрыть себя с неожиданной стороны, высвободить подсознание.

Но времена меняются. Меняются представления о художественном материале, о жизни вообще. Сейчас я могу позволить себе холст, а в двадцать лет - не мог. Есть не на что было.

Станковую живопись я не люблю. Написал полотно, большое, в комиксном стиле, где выведена фраза " Живопись- это старая бл*дь для богатых мудаков".

Картина для меня - лишь один из элементов инсталляции. Владею техникой живописи, с рисунком - никаких проблем. Но для выражения моих идей картины недостаточно. Вот почему я обращаюсь к инсталляциям, ввожу в них механические штуковины, скульптуру.

Коллекционеров же интересует в основном живопись. Приходится идти на определенный компромисс. Делаю даже заказные портреты. Но вкладываю в них заряд провокации. Не изменяю себе и клиенты довольны.

Процесс адаптации может быть плодотворным, если за ним стоит творческий диалог. Сама эстетика поп-арта, с которой я работаю, достаточно пластична, гибка. Позволяет производить разнообразные манипуляции с языком масс-медиа и массовой культуры.

- Направление, к которому вас причисляют, назывался соц-арт. Не соцреализм, а ...
- Социальное искусство. У Ерофеева сейчас выходит большая книжка про соц-арт. Советской власти и большинства ее атрибутов уже нет, но сохраняются идеи тоталитарности, преклонения перед властью.

Художник должен владеть левым дискурсом, чтобы смотреть критическим взглядом на окружающий мир. Российская почва благодатна для вызревания социального искусства: жизнь богата абсурдными ситуациями.

Кажется, что со времен Гоголя и Салтыкова-Щедрина ничего не изменилось. И не изменится никогда (смеётся).

Я российские фабулы перевожу на международный язык образов. В эпоху глобализации мы все начинаем говорить по-английски (компьютерное наречие).

То же происходит и с пластическим языком. Сложился интернациональный словарь. Язык поп-арта многое позаимствовал из арсенала массовой культуры: комикса, рекламы, политической пропаганды.

Там где раньше висели транспаранты "Слава КПСС" - теперь баннеры с рекламой "Кока-Колы". Таблички с названиями московских улиц давно уже двуязычны, под кириллицей появилась надпись на латинице.

Искусство не может держаться за "русскую букву", нужна конвертация смыслов. Иначе окажешься в разряде экзотов, наряду с африканскими художниками.

Нужна ли нам такая уникальность? Чтобы войти в международный арт-контекст, русский художник должен говорить на языке, понятном европейцам. Уметь его средствами выражать свою национальную самобытность.

- Почему нужно вливаться именно в европейский поток? Можно ведь перенять опыт китайских соседей, отправляющих на экспорт местную экзотику, социальную в том числе.
- Мы же не палочками едим. Китайские лица - уже экзотика. А русский человек от европейца ничем не отличается. Внешне.

Мы во всем стараемся копировать Европу. Специфика связана с феерическим абсурдом российской повседневности, с тоталитарным стилем мышления. С ментальным наследием прошлого - и советского и монархического. С духом анархической вольницы, который прячется в подсознании.

Если все это перевести на нормальный европейский язык, получится уникальный продукт. Что, собственно, и делали в свое время конструктивисты, футуристы, Малевич, Кандинский.

А потом наши художники перешли на обособленный диалект, стали мыслить категориями соцреализма. Вести диалог на этом наречии с европейцами невозможно - не поймут. Только с китайцами.

Не все, к тому же, настроены на диалог. Интересных молодых художников у нас не так уж и много - не у кого учиться, не у кого знания перенимать.

Кругозор у молодежи довольно широк - послушал одного, второго, прошел по верхам, а вот погружаться вглубь стремления не возникает.

Не прижилась в России система творческих мастерских (в западных школах маститый художник набирает курс, берет на себя ответственность за становление подопечных).

Наши новички - сами с усами. Вот и появляются дутые фигуры. Анна Желудь, например.

То, что она выставляет, не имеет никакого отношения к современному искусству. Оформление модных магазинов, дизайн для бутиков.

Художницу ничуть не заботят экзистенциальные проблемы, которыми, собственно, и должно заниматься искусство. Поколение, к которому она принадлежит, не ощущает связи с интеллектуальным наследием своих предшественников.

Слава и деньги пришли к молодым на удивление быстро. Но, на мой взгляд, их путь заведет в тупик.

- Неужели все молодые художники так безнадежны?
- Нет, конечно. Алина Гуткина или Ира Корина чутко относятся к традициям. Общаются с художниками других поколений. Пытаются перенять их опыт и понимание искусства. Создают умные и очень неожиданные работы.

Мне нравится то, что делает Оля Божко. Моя жена - Люда Константинова - очень интересный художник. По-настоящему актуальным искусством занимается арт-группа "ЕлиКука" (Олег Елисеев и Евгений Куковеров).

Уважение внушают социальные провокации группы "Война". Недавно ее участники перелезали через ограду Белого дома, а на его фасад проецировали череп с костями.

При этом, они считают себя не политячейкой, а художниками-акционистами. Жесткие акции. Непонятно, как этих ребят еще не посадили в тюрьму.

- Что ощущает художник, когда создает эфемерный проект: рисует на стене, которую завтра закрасят, строит недолговечную инсталляцию?
- Нет ничего более вечного, чем преходящее, эфемерное. Известно, что первый писсуар Дюшана был разбит. То, что мы можем увидеть - реплики, восстановления.

Малевич неоднократно "репродуцировал" свой квадрат. Если идея стоит того, она обязательно найдет свое воплощение. Пусть даже годы спустя.

Самые интересные вещи восстанавливаются, реконструируются. Я слышал, что где-то за границей собираются выстроить Дом Советов, проект которого так и не был реализован в Москве.

Боязнь исчезновения осязаемых "улик" твоего труда не должна обуздывать смелость замысла. Идея художника все равно продолжает жить - в фотографиях, на видео, в отражении масс-медиа.

- Важно ли для художника создать собственную мифологию? Вы вот придумали некое Новое Правительство.
- Задача любого художника - выработать свое видение, сказать новое слово. Шагал, к примеру, ввел в картины полет, придумал собственную мистическую реальность.

Мое Новое Правительство - реакция художника на проблемы социума, в котором мы существуем. Как жить, чтобы жить лучше? Как спасти человечество от угрозы планетарных катастроф? Может, эвакуировать в космос?

На меня повлияли концепции Константина Циолковского, который, в свою очередь, был заражен идеями Николая Федорова.

Уникальное слияние науки и религии. Собирались воскрешать мертвых, сделать людей бессмертными. Размножаться уже не нужно (Федоров был страстным женоненавистником).

А поскольку на Земле места для всех воскрешенных не хватит, лишние души нужно вывозить на другие планеты. Осваивать звездную целину. Вот для чего Циолковский придумал ракету.

Приступы бреда, научные прозрения, культурные открытия - все было взаимосвязано, все переплетено.

Поражает мощь этого философского идеалистического порыва. К этой планке нам стоит стремиться, нельзя ее понижать.

Нужно браться за проекты социальных реформ, не взирая на их утопичность. Надеюсь, какие-то открытия удастся совершить и мне.

Создание подобных проектов открывают много возможностей для художника, спасают меня от творческих кризисов. Я обращаюсь к Новому Правительству и решаю с ним различные глобальные проблемы.

В данный момент работаю над проектом, связанным с похоронным сервисом в социальном государстве. Сейчас создаю новую эстетику для кладбищенских ворот. Их створки раскурочены взрывом. Идея - победа над смертью, прозрачен религиозный подтекст.

- Акции современных художников часто напоминают архаический ритуал. Не хватает лишь чистой веры в силу жеста и слова. Возможен ли в актуальном искусстве смысловой скачок - от мирского к сакральному.
- Настоящее искусство - всегда сакрально. Но художник должен соотносить традицию с сегодняшним днем, с современностью. Иначе, все что он сделает, будет пропитано ложью и фальшью.

Нельзя бесконечно копировать живопись мастеров Возрождения. Суть христианского феномена европейской культуры и заключается в том, что человек ощущает себя суверенной персоной.

Художник самолично предстает перед Спасителем. Реализует свою миссию и свою личность в том времени, в котором ему выпало жить.

Раскрыть предназначение - вот задача художника. Пусть даже то, что он создает - эфемерно, недолговечно, подвержено разрушению.

Христос не писал книг, за ним записывали ученики. Современный художник в первую очередь - философ. Кодексы Бойса или Уорхола едва ли не интересней, чем их картины. Важно как человек мыслит.

Тот же Годар - оригинальный философ, который реализуется через кино.

- Смотреть его фильмы трудно ...
- Я его фильмы шестидесятых годов смотрю с огромным интересом. Мысль у Годара спаяна с визуальным рядом, в отрыве от экранных образов ее трудно воспринять адекватно. Здорово сделано.

Конечно, это - кино не для всех. Так ведь и философия - не бульварное чтиво, и настоящее искусство - не для всех, не увлекает широкие массы.

У нас до сих пор не понимают квадраты Малевича. Увидев их "любители искусства" смеются. Мы в России по-прежнему живем в XIX веке - советское время законсервировало интеллектуальное развитие масс, затормозило его. Уникальная культурная ситуация.

- Вы долго прожили за границей, что дал европейский опыт?
- Я прожил во Франции десять лет. Потерял там лучшие годы своей жизни. Не работал на родине, меня успели забыть. Когда вернулся, мало кто осознавал, что я стал выставляться раньше, чем все модные нынче художники.

Думают, Острецов заявил о себе только в 2000 году. А первые выставки были еще в 1986. С группой "Детский сад", с Тимуром Новиковым.

Единственный бонус от долгого пребывания за границей - утрата иллюзий по отношению к Западу. Я знаю, чем Европа живет.

В последнее время много сотрудничаю с английскими, немецкими, американскими галереями. Но - без иллюзий. Выполняю свою работу. Десять лет, проведенные во Франции, дали мне возможность трезво оценивать ситуацию.

- В зарубежных коллекциях есть ваши работы?
-Чарльз Саачи (влиятельный британский коллекционер и промоутер современного искусства - С.А.) недавно купил две большие инсталляции...

- Что для русского художника приятней - оказаться в коллекции Саачи или в собрании Третьяковской галереи?
- В стенах Третьяковской галереи я выставлялся впервые еще в 1988 году. В отделе современного искусства есть большая коллекция моих работ.

Третьяковка - что-то родное, привычное, "домашняя кухня". Острецов и в Русском музее есть. Доволен, конечно, что в России я - музейный художник. Не на главных ролях, но в "ретроспективах" представлен.

Что касается коллекции Чарльза Саачи - это вспомогательный инструмент. Включение в его каталог влияет на продажи, на становление интернациональной карьеры. Дома у меня все в порядке. Чтобы двигать идеи дальше нужно влиться в международный контекст.

- Как повлияло на вас рождение дочери?
- Художник живет вне обыденной логики, выбирает путь социального отторжения. Но ему не стоит бояться трудностей - помогает Господь.

Рождение ребенка - только во благо, меняет жизнь в самом позитивном ключе. Как только Леша Каллима стал отцом, он получил Госпремию, лучше продажи пошли, он смог, наконец, выехать из коммуналки.

И у меня с рождением дочери стали происходить всякие чудеса. Одна американская галерея выразила желание сотрудничать: сегодня прислали посылку с детскими вещами из какого-то супер-магазина.

Крупный коллекционер заказал три работы. Деньги предложил перечислить на счет ребенка, когда вырастет - проценты набегут.

- Как дочку назвали?
- Марфа. По святцам, в честь Марфы Дивеевской. Я ведь православный человек.

- И как же вы примиряете православие с актуальным искусством?
- Они взаимосвязаны. Традиция питает актуальное искусство. Современный человек носит штаны не потому, что он их придумал. А потому что такую одежду носили отцы.